Понижение боеготовности ядерного оружия (ЯО) в общем виде означает его деактивацию (снятие с готовности к пуску). Это один из путей уменьшения ядерной угрозы в сиюминутной и краткосрочной перспективе. Он охватывает широкий набор мер: от блокирования запуска ракетного двигателя до демонтажа боеголовок на развернутых носителях и хранения их в специальных местах под международным контролем.

Одним из основных приоритетов здесь является устранение угрозы первого удара и возможности возникновения широкомасштабной ядерной войны в результате случайного запуска ракеты или ошибочной оценки ситуации. Снижение готовности должно быть осуществлено таким образом, чтобы обеспечить значительный прогресс на пути к полному ядерному разоружению, реализацию статьи VI Договора о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО), как это следует из консультативного заключения Международного суда в Гааге. Иными словами, частичное понижение готовности не является самоцелью, равно как и демонтаж отдельных систем оружия не является процессом полного ядерного разоружения.

Сегодня эти меры могут выполняться даже при отсутствии соглашения о полном ядерном разоружении, поскольку оружие может быть возвращено в исходное состояние боеготовности. Однако снижение боеготовности всех ядерных систем в значительной степени устранит риск возникновения широкомасштабного конфликта из-за случайности или ошибочной оценки ситуации². Это уменьшит напряженность вокруг ядерной проблемы и создаст благоприятные условия для поиска безопасных и надежных путей к безъядерному миру.

Кроме того, у пяти членов ядерного клуба-участников ДНЯО появляется возможность вовлечь в процесс еще три страны, которые хотя и не подтверждают, но и не отрицают наличие такого оружия в их арсеналах. Важно то, что надежная проверка состояния боеготовности ядерных систем будет проводиться с участием всех восьми стран³. Это относится и к производству новых видов ЯО, чтобы воспрепятствовать его скрытому развертыванию.

Возникает и достаточно широкое поле для односторонних инициатив. Например, частичное снижение боеготовности может быть проведено и при отсутствии соглашения о мерах верификации, что позволит предварительно оценить действенность этих мер и укрепить доверие. Частичная или даже полная деактивация может быть реализована какой-либо страной в рамках заявленной ею политики только ответного удара, вне зависимости от политических и стратегических подходов других ядерных стран.

Снижение боеготовности может сопровождать нынешний разоруженческий процесс в соответствии с договорами СНВ-1 и СНВ-2. Большинство стран мирового сообщества, многие политики и неправительственные организации настойчиво призывают к ядерному разоружению, и в этом плане снижение боеготовности найдет широкую поддержку в качестве первого решающего шага. Например, Канберрская комиссия по уничтожению ядерного оружия одобряет эти меры, как и американские адмирал С. Тернер (бывший директор ЦРУ) и генерал Л. Батлер (бывший глава стратегического авиационного командования). Последние инициативы Бразилии, Египта, Ирландии, Мексики, Новой Зеландии, Словении, ЮАР и Швеции призывают ядерные страны

Краткосрочные меры деактивации

Здесь существует три основных подхода: а) снятие боеголовок с развернутых систем оружия; б) увеличение времени, необходимого для осуществления старта ракеты; в) уменьшение риска первого удара или случайного запуска. Вообще говоря, недвусмысленный отказ государства от применения первым ЯО и от нанесения первого удара, а также от концепции встречного удара (запуска ракет по оповещению) расширяет диапазон возможных мер по деактивации ЯО, увеличивает их надежность и связь с процессом окончательного ядерного разоружения.

а) Снятие боеголовок с развернутых систем

Наиболее действенный способ предотвращения случайного ядерного конфликта - снятие всех боеголовок с носителей и перемещение их в удаленные хранилища⁵. Время, потребное на приведение оружия в исходное состояние и означающее отсутствие доступа к его применению, будет определяться удаленностью мест хранения и наличием на местах какого-либо многостороннего мониторинга демонтированных систем. При этом наилучшие условия для сохранения пониженной боеготовности включают меры по маркировке, блокированию доступа к боеголовкам, находящимся на значительном удалении от носителей под контролем представителей восьми ядерных и некоторых неядерных стран. Схожие меры по блокировке и проверке могли бы применяться и для носителей.

Существуют различного рода трудности в реализации подобных мер "обезглавливания" ЯО. Наиболее просто это сделать с ядерными бомбами, снятыми с самолетов. Например, в сентябре 1991 г. в порядке односторонней инициативы президент Дж. Буш распорядился снять все ядерные бомбы, вслед за тем подобные меры были приняты в СССР по распоряжению президента М. Горбачева. На это ушло от нескольких часов до нескольких дней, в зависимости от общего количества оружия и мест дислокации. Можно добавить, что исходное состояние могло быть столь же просто восстановлено.

В том же году в рамках совместных американо-советских шагов, упомянутых выше, из мест развертывания было выведено значительное количество тактических ядерных систем. К ним относилось ЯО надводных кораблей, ударных подводных лодок, бомбардировщиков и наземных систем (таких, как артиллерия). Все прошло достаточно просто и быстро и заняло от нескольких дней до нескольких месяцев в зависимости от различных условий⁶.

С ракетами наземного базирования дело обстоит сложнее. Поскольку предстоит снимать большое количество боеголовок, необходимо построить для них много хранилищ. Если же учитывать угрозу диверсионных действий, то в некоторых случаях безопаснее оставить боеголовки на носителях, предварительно заблокировав возможность их применения, пока не будут достигнуты соответствующие условия хранения, мониторинга и верификации.

Наибольшие трудности возникают для ракет морского базирования (БРПЛ). Они - наименее уязвимая часть ядерной триады, когда подводная лодка находится в плавании⁷. Согласно современной доктрине, именно на них возложена миссия ядерного возмездия, если наземные ракеты и авиация уничтожены в результате неожиданного ядерного нападения. Поскольку подводную лодку трудно обнаружить и внезапно атаковать, БРПЛ считаются лучшим средством сдерживания оппонента от такого нападения. С другой стороны, многозарядные наземные носители являются наиболее привлекательной мишенью для первого удара, что делает их первоочередными кандидатами для снижения боеготовности путем снятия боеголовок.

Другая трудность, относящаяся к БРПЛ, связана с тем, что снятие боеголовок должно происходить в порту, где подводная лодка становится весьма уязвимой для внезапной атаки. Так что эти процедуры должны выполняться в строгой последовательности или во взаимодействии с другими мерами снижения боеготовности и контроля (см. ниже).

б) Увеличение потребного времени старта

Увеличить это время можно несколькими способами. Они включают:

• установку блокиратора в цепи запуска ракетного двигателя, что сделает невозможным запуск ракеты, пока блокиратор не будет удален вручную⁸;
• демонтаж агрегатов открытия защитной крыши шахтной пусковой установки МБР, что делает невозможным проведение этой процедуры в автоматическом режиме. Потребуется несколько часов, чтобы вновь установить эти агрегаты или открыть ствол с помощью подъемного крана;
• размещение мобильных МБР в гаражах с устройствами, затрудняющими их быстрое рассредоточение из этих сооружений. В этом случае потребное время старта не слишком увеличится, но надежность контроля будет выше, чем в режиме патрулирования МБР (хотя эта мера повышает их уязвимость в первом ударе);
• устройство грунтовой насыпи на крыше шахтной установки МБР: Р. Гарвин, многолетний консультант американского правительства по ядерной проблематике, утверждает, что для удаления двадцатиметрового слоя насыпи потребуется несколько часов⁹;
• отказ от проведения экипажем подводной лодки предварительных мер по быстрому запуску БПРЛ, включая предварительную проверку систем оружия и заполнение пускового отсека водой. В этом случае запуск может быть отложен на восемнадцать часов¹⁰.

в) Уменьшение риска первого удара и случайного запуска

Угрозу первого удара иногда связывают с рассуждениями о политике "отказа от использования первым" ЯО. Мы употребляем понятие "первый удар" для обозначения ядерной атаки с целью уничтожения ядерных арсеналов оппонента. (Термин "отказ от использования первым" включает и отказ от нанесения первого удара в нашем контексте, так же как и все иные возможные ситуации применения ЯО). Например, Китай заявляет, что он проводит политику отказа от использования первым ЯО и призывает другие страны присоединиться к нему. Однако политические декларации не слишком поддаются проверке, от них могут быстро отказаться и некоторый опыт этого уже существует. Политику "отказа" исповедовал СССР, но существовала она около десяти лет, поскольку в 1993 г. Россия отказалась от нее. Так что хотя эта политика и способствует атмосфере доверия, ее надежность и действенность часто ставятся под сомнение.

Полная деактивация ЯО под многосторонним контролем может рассматриваться как реальное воплощение политики "отказа", при которой исчезает опасность первого удара, поскольку все ядерные системы контролируются. Но даже если из-под такого контроля ускользнет некоторое количество боеголовок и систем доставки, их обладатель не сможет решить задачи, которые обычно возлагают на первый удар: чтобы уничтожить практически весь ядерный арсенал оппонента, необходимо нечто большее, чем "некоторое количество" боеголовок.

Полная нулевая боеготовность и исключение возможности первого удара потребует изменения характеристик боеголовок, установленных на БРПЛ. Высокоточные американские боеголовки W88, обладающие потенциалом такого удара, могут быть заменены на менее точные и менее мощные.

Удаление из боеголовки или бомбы емкостей с тритием, являющихся одним из компонентов термо-ядерного заряда, понижает мощность взрыва этих устройств и соответственно их потенциал первого удара, т.е. способность поражать шахтные пусковые установки или другие защищенные цели. Тритий может быть смешан с гелием и храниться под многосторонним контролем. Эта мера ограничивает мощность взрыва, допуская лишь первую его стадию - реакцию ядерного деления, когда не достигается проектная мощность взрыва¹¹. Отсутствие трития исключает вторую стадию - реакцию синтеза, что не позволяет использовать такое устройство в первом ударе, сохраняя его в качестве оружия ответного удара, поскольку мощность его может варьироваться в достаточно широком диапазоне (от нескольких сотен до нескольких тысяч тонн тротилового эквивалента). Добавим, что несколько сотен тонн тротила приблизительно в сто раз мощнее заряда, разрушившего здание федерального центра в г. Оклахоме.

В этих обстоятельствах возможности ядерных арсеналов, за исключением региональных потенциалов Индии, Пакистана и Израиля, будут ограничены способностью к ответному удару, и общая эквивалентная мощность ЯО снизится от тысяч мегатонн тротилового эквивалента до нескольких сот или еще ниже, что значительно уменьшит стимулы к первому удару. Кроме того, возникают политические и военные препятствия при попытках вернуть третий из хранилищ, поскольку они будут равносильны намерениям нанести первый удар. Можно добавить, что смешение трития с гелием значительно затрудняет восстановление трития, и потому вряд ли кто-нибудь станет заниматься этим.

Удаление трития из боеголовок может выполняться на любойстадии снижения боеготовности и вполне согласуется со всеми иными методами деактивации оружия. Хотя трудно рассчитывать на абсолютную проверяемость предложенной меры, поскольку остается некоторая неопределенность в учете упомянутых материалов, многосторонний контроль хранения почти всего трития даст надежную гарантию, что эти системы оружия не будут использованы в первом ударе. Выполнение той же задачи для Индии, Пакистана и Израиля потребует снятия боеголовок, поскольку на этом региональном уровне первый удар может быть проведен при относительно низкой мощности зарядов.

Удаление трития и ликвидация термоядерной части заряда должны сопровождаться прекращением разработок, которые имеют дело с термоядерными реакциями. Отпадает необходимость в программах управляемого ядерного синтеза, хотя они могли преследовать и другие цели. Планы производства трития для использования в боезарядах, ставящие под угрозу борьбу с распространением ядерного оружия, также подлежат отмене.

После удаления емкости с тритием можно достаточно быстро и просто привести боезаряд в неработоспособное состояние, не демонтируя его. Метод, разработанный в Национальной лаборатории Лос-Аламоса, представляется безопасным и называется "забивка пита"¹². Согласно ему, через канал подачи трития в первичный узел в полость центральной металлической части (пит) вставляется проволока. Проволока заполняет внутренний объем пита и запутывается. После запихивания внутрь конца проволоки активация заряда невозможна без полной перестройки пита. Метод позволяет достаточно быстро провести эту операцию деактивации, не требуя предварительного строительства дорогостоящих хранилищ для большого числа боеголовок. Конечно, здесь также необходима разработка методов верификации.

Естественно, что деактивация оружия должна учитывать эту известную проблему, связанную с компьютерными сетями и программным обеспечением в момент наступления 2000 г. Имея в виду значительные сбои, которые могут произойти в работе системы управления, связи и контроля, следует как можно раньше и масштабнее (насколько это технически возможно) применить хотя бы одну меру физического снижения боеготовности оружия. Сбои в программном обеспечении могут сопровождаться отключением экранов радаров и нарушениями в работе систем управления. Структуры, принимающие решение на использование ЯО, могут не получить информацию или получить ложную информацию. В итоге возникнет опасность развития ситуации, известной как "действуй или проиграешь". Чтобы избежать этого, следует исключить возможность подрыва ядерных боезарядов из-за сбоев в электронных системах. Например, провести забивку пита по описанному выше принципу, но сделать это с помощью извлекаемой проволоки, что позволит вернуть заряды в исходное состояние.

Понижение боеготовности и ядерное разоружение

В значительной степени деактивация может осуществляться ядерными странами в одностороннем порядке. Действительно, США могли бы сделать некоторые шаги в этом направлении, не дожидаясь участия России в двухсторонних программах. Например, Б. Блэйр из Брукингского института и ряд других исследователей предлагают детальный план, согласно которому США могли бы в одностороннем порядке сократить свой ядерный арсенал до 600 боеголовок и привести в неработоспособное состояние (например, способом забивки) или демонтировать оставшиеся заряды¹³. Специфический набор методов деактивации ЯО будет зависеть от конструкции зарядов, методов проверки и планируемого времени задержки запуска носителя. Например, для нанесения ответного удара на БРПЛ не требуется размещать более восьми или даже четырех боеголовок. Число боезарядов на ракете можно сократить до одного, уменьшив также его первоначальную мощность (сотни килотонн). Количество подводных лодок, одновременно находящихся в патрульном плавании, также может быть значительно сокращено. Эти меры, если они будут реализованы США в одностороннем порядке, значительно повысят доверие со стороны России, которая сегодня не в состоянии развернуть свои морские силы на сколько-нибудь сопоставимом уровне. Конечно, это увеличит вероятность участия России в глобальных процессах снижения боеготовности ЯО.

Все тактическое ЯО, как и ядерные бомбы, должно храниться отдельно от носителей под непосредственным и дистанционным контролем. В одностороннем порядке такие шаги можно реализовать достаточно быстро, не сочетая с иными мерами. ЯО должно быть полностью выведено из зарубежных баз, создавая перспективу полного разоружения. В настоящее время только США имеют ЯО за рубежом (по оценкам, около 150 боезарядов в Европе). Эти односторонние шаги должны уменьшить обеспокоенность России наличием такого оружия вблизи ее границ в Европе и в арктической зоне.

В качестве составной части процесса разоружения снижение боеготовности должно проводиться поэтапно. Выше обсуждался первый этап процесса. Следующий этап весьма напоминает разоружение, но лучше говорить о нем как о "глубоком снижении боеготовности". Его основные технические подходы схожи с уже обсуждавшимися, но носят более законченный характер. Поскольку начинает действовать обширная система многостороннего мониторинга, политические и технические возможности возврата на прежний уровень значительно затруднены. Поэтому реализация второго этапа откроет перспективу перехода к более отдаленному третьему этапу, когда обратимость разоруженческого процесса в кризисных ситуациях столкнется с еще большими трудностями.

Среднесрочный этап предполагает следующее:

• все боезаряды снимаются с носителей и размещаются в удаленных хранилищах под многосторонним контролем;
• то же самое осуществляется для систем управления носителей;
• многосторонние меры верификации инвенторных запасов всех материалов;
• применяемых в боезарядах, для подтверждения заявленного количества боеголовок, деактивированных боезарядов и запасов оружейных материалов.

Техническая реализация этих мероприятий потребует от нескольких месяцев до нескольких лет, включая как проектирование и отработку систем контроля, так и строительство оборудованных хранилищ.

Среднесрочная программа будет успешной, если все восемь стран, обладающих ЯО, поставят все свои запасы оружейных (вне боеголовок) и невоенных делящихся материалов под контроль МАГАТЭ. В любом случае, эти материалы подлежат каким-то видам двустороннего или многостороннего учета, контроля и проверок (эти меры часто называются "мерами транспарентности").

Долгосрочные программы деактивации скорее напоминают собственно разоружение. Демонтируются сами заряды, их начинка хранится под контролем МАГАТЭ или в форме, непригодной для использования в оружии. На это уйдет десятилетие или более, в зависимости от технологий реализации. Поэтому создание оборудования по переработке ядерных арсеналов также может рассматриваться как часть программы деактивации. Все это можно будет называть разоружением, если оборудование по производству оружейных материалов и боезарядов будет демонтировано.