Многие надеялись, что с окончанием "холодной войны" между Соединенными Штатами и Советским Союзом мир, наконец, встанет на путь полного ядерного разоружения. Однако, ядерное оружие до сих пор не только не оказалось на свалке истории - напротив, мы стали свидетелями того, что бывший командующий Стратегического Командования США (Стратком) генерал в отставке Джордж Ли Батлер назвал "ползучей попыткой заново обосновать необходимость ядерного оружия", осуществляемой "теми, кто пострадал бы больше всех от прекращения эпохи ядерного оружия"¹.

Масштабы этих попыток стали понятны мировому сообществу в прошлом году, когда в прессу просочились отрывки из секретного "Обзора ядерной политики США" (ОЯП) ("Nuclear Posture Review")². Этот доклад вызвал столь широкие и бурные дебаты по поводу ядерной политики США, каких не было уже со времен Рейгана. Особое внимание привлекли к себе два взаимосвязанных положения ОЯП. Во-первых, в нем отчетливо говорится, что США должны быть готовы применить ядерное оружие против определенного списка потенциальных целей: России, Китая, Северной Кореи, Ирака, Ирана, Сирии и Ливии. В момент выхода доклада последние четыре страны из этого списка не обладали ядерным оружием и, по всей видимости, не обладают им и в настоящее время. Включение этих стран в список ОЯП мотивирует тем, что ядерное оружие США должно "служить гарантией для партнеров США в области безопасности, особенно в тех случаях, когда существует угроза или вероятность применения ядерного, биологического или химического оружия, а также в случае неожиданных военных событий"³. Особенно важно отметить включение "неожиданных военных событий", поскольку это выражение имеет весьма расплывчатый характер и свидетельствует о значительном расширении роли ядерного оружия в военной политике США.

Второе положение ОЯП, вызвавшее особенно широкое обсуждение, относится к намерению Пентагона изучить вопрос о так называемых "новых концепциях." К последним относятся, например, боеголовки малой мощности и оружие, проникающее в грунт, которые, как утверждается, обеспечат "важные преимущества для повышения эффективности национальной политики сдерживания"⁴. В апреле 2002 г. Заместитель руководителя оборонных программ Национального агентства по ядерной безопасности д-р Эверет Бекнер заявил, что реализация программы начнется с разработки "Сверхпрочного ядерного заряда, проникающего сквозь грунт" (СЗПГ) ("Robust Nuclear Earth Penetrator"). Для поддержки возможного производства нового оружия ОЯП призывает Министерство энергетики ускорить планы по строительству так называемого Современного завода плутониевых узлов, которое, работая на полную мощность, сможет производить узлы делящихся материалов для 450-900 ядерных боеголовок в год.

История ядерной политики США

Возможность применения ядерного оружия первыми или угрозы таковым применением в ряде ситуаций сохранялась в ядерной политике США с тех пор, как они впервые применили ядерное оружие в Хиросиме. Однако роль этой политики в военной доктрине США с течением времени сильно менялась. В период с 1945 г. и до кубинского ракетного кризиса ядерное оружие играло важнейшую роль - Соединенные Штаты неоднократно прибегали к угрозе ядерным оружием и даже применили его, уничтожив два города. С середины 1960-х и до конца 1970-х гг. вопрос о применении первыми ядерного оружия хотя и рассматривался, например, во время вьетнамской войны, но эта политика была негласной и во многом уступила место установке "взаимно гарантированного уничтожения". В 1979 г. президент Картер издал Президентскую директиву 59, вновь провозглашавшую доктрину ограниченной победоносной ядерной войны, которая получила дальнейшее развитие при администрации Рейгана. К концу 1980-х и в течение 1990-х гг., после окончания холодной войны и распада Советского Союза, эта политика стала проводиться без широкой огласки. Однако при нынешней администрации роль ядерного оружия в военной политике США опять стала усиливаться, причем в такой форме, что это вызывает бoльшие опасения, чем за все время начиная с 1940-х гг.

В ОЯП не только прямо отвергается политика запрета применения первыми ядерного оружия⁵, но и обсуждаются возможности нанесения упреждающего ядерного удара по предприятиям, подозреваемым в производстве химического или биологического оружия в неядерных странах. Эта перспектива вызывает особую озабоченность в свете недавней истории, когда имевшиеся в распоряжении США и Великобритании данные о предполагаемых программах разработки химического и биологического оружия в Ираке были использованы для оправдания военной кампании в марте 2003 г.

Значение ядерной доктрины США для всего мира трудно переоценить. С начала ядерного века политика США была главной движущей силой ядерного распространения во всем мире. Можно привести много примеров, начиная с приказа Сталина 1945 г. о радикальном ускорении и развертывании советской ядерной программы, отданного им после бомбардировки Хиросимы⁶, и до решения Индии ускорить свою ядерную программу, принятого после того, как США, во время Индо-Пакистанской войны 1971 г., направили в этот район с целью поддержки Пакистана боевую группу корабля "Энтерпрайз", оснащенную ядерным оружием⁷.

Расширение роли ядерного оружия, к которому сейчас стремится администрация Буша, весьма затрудняет работу, направленную на содействие разоружению и нераспространению ядерного оружия, как это происходило в аналогичных случаях и раньше. Комитет по международной безопасности и контролю за вооружениями Национальной академии наук, бывший председатель Объединенного комитета начальников штабов Джон Шаликашвили и даже Комитет по делам вооруженных сил Палаты представителей Конгресса США выступили с предупреждением, что если сильнейшая военная держава в мире утверждает, что в целях национальной безопасности и сдерживании химических и биологических атак она нуждается в ядерном оружии, то другие страны по всей видимости тоже будут использовать подобные аргументы для оправдания своего стремления получить это оружие⁸.

Потенциальные цели

Особую тревогу вызывает вопрос о том, как эта так называемая "контрраспространительная" роль ядерного оружия отразится на Договоре о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО). 5 апреля 1995 г. президент Клинтон публично подтвердил сделанное в 1978 г. Джимми Картером заявление, в котором он обещал не применять ядерное оружие против неядерных стран-участников ДНЯО, если только США не подвергнутся атаке с их стороны "одновременно или в союзе" с какой-либо ядерной державой. Стремясь достичь бессрочного продления ДНЯО в 1995 г. аналогичные обязательства (так называемые Негативные гарантии безопасности) взяли на себя все пять признанных ядерных держав⁹. Этот шаг "с благодарностью" был отмечен в Резолюции Совета Безопасности ООН № 984, единогласно принятой 11 апреля 1995 г. Обязательства, наложенные этим решением на ядерные державы, широко толковались. Например, заместитель постоянного представителя США в ООН Эдвард Нем заявил, что это решение "подразумевает немедленное вмешательство Совета Безопасности, прежде всего в лице его ядерных членов, в случае, если какое-либо неядерное государство подвергнется ядерной агрессии или угрозе ядерным оружием"¹⁰. Кроме того, все пять ядерных держав подписали дополнительные протоколы к Договорам о зонах, свободных от ядерного оружия, - в отношении Латинской Америки, южной части Тихого океана и Африки - в которых они обязуются не угрожать применением и не применять ядерное оружие против участников этих договоров. Однако Соединенные Штаты не ратифицировали ни южно-тихоокеанский, ни африканский протокол.

Объявленное в ОЯП причисление неядерных стран к разряду потенциальных целей в последнем докладе "Национальная стратегия по борьбе с оружием массового уничтожения" было названо государственной политикой¹¹. Этот стратегический документ, прямо противоречащий Негативным гарантиям безопасности 1995 г., а также Резолюции ООН № 984, утверждает, что Соединенные Штаты оставляют за собой право ответить на нападение с применением ядерного, химического или биологического оружия "подавляющей по превосходству силой - вплоть до использования всех наших возможностей". Источники из администрации президента сообщают, что в секретной версии этого доклада под названием "Президентская директива 17 по национальной безопасности" (или "Президентская директива 4 по безопасности отечества") отчетливо говорится, что "подавляющая по превосходству сила" предполагает также применение ядерного оружия¹². Подобные угрозы серьезно подрывают ДНЯО и, несомненно, приведут к новому витку распространения ядерного оружия, если к резолюцию Совета Безопасности ООН и соответствующим Негативным гарантиям безопасности не будет доверия в отношении того, что они способны обеспечить гарантии безопасности.

Разрушитель бункеров

Упоминаемое в ОЯП оружие, проникающее в грунт, часто подается как некое положительное явление, способное снизить "побочный ущерб" при разрушении так называемых укрепленных или глубоко лежащих целей. Однако мало кто говорит о том, что этот ущерб снижается только по сравнению с потрясающими разрушениями непроникающей в грунт 9-мегатонной бомбы, которая потребовалась бы для разрушения аналогичных подземных укреплений. Экспертная оценка показала, что проникающие бомбы никогда не смогут настолько глубоко проникнуть в землю, чтобы взрыв произошел полностью под землей, - их взрыв будет представлять собой "римскую свечу", сопровождающуюся выбросом облака высокорадиоактивной пыли и осколков¹³.

Как сообщалось, правительственные ученые утверждали, что бомбе мощностью 1 килотонну (1 kT) достаточно проникнуть в грунт всего на 53 метра, чтобы вся радиоактивность осталась под землей¹⁴. Не вдаваясь пока в вопрос о том, что даже такая глубина далеко превышает физические возможности современных проникающих бомб, инженеры невадского испытательного полигона показали, что для сколько-нибудь полной уверенности, что при взрыве даже 100-тонной бомбы (0,1 kT) из образованной ею герметичной шахты не будет выброшено значительное количество радиации, она должна войти в землю на 56 метров¹⁵. Более того, боеголовка, доставленная проникающим в грунт снарядом должна взорваться еще глубже, чем на испытаниях в Неваде, потому что в отличие от тщательно герметизированных испытательных шахт, использованных на невадском испытательном полигоне, проникающая бомба, по всей вероятности, оставит за собой сквозной канал, через который радиоактивные вещества могут свободно выйти на поверхность.

Согласно оценкам, интенсивность и распространение радиоактивных веществ вблизи городской местности в стране Глобального Юга¹⁶ при взрыве на реально возможной глубине всего 1-килотонной бомбы приведет к "жертвам численностью в несколькио десятков тысяч человек"¹⁷. Кроме того, как показало исследование, проведенное Советом по защите природных ресурсов (Natural Resources Defense Council - NRDC), разрушение гипотетического подземного объекта в западном Пхеньяне (Северная Корея) с помощью боеголовки более высокой мощности, наподобие той, что сейчас стоит на вооружении США (B61-11), по всей видимости приведет к 430 000 - 550 000 жертв, в зависимости от наличия укрытий гражданской обороны¹⁸. Такие удары трудно назвать точечными, но если кому-то и этих аргументов недостаточно, то укажем, что одна из боеголовок, которой планируется снабдить СЗПГ (В83), имеет мощность 1 мегатонну, то есть примерно в три раза превышает мощность снаряда, проанализированного NRDC.

Наконец, нынешние процедуры утверждения нового вооружения таковы, что запуск новой конструкции в массовое производство без предварительных тщательных испытаний представляется крайне маловероятным. Об этой связи между разработкой новых конструкций и потребностью в ядерных испытаниях уже несколько лет говорят такие представители ядерного истеблишмента, как бывший помощник руководителя лаборатории по исследованию ядерного оружия Национальной лаборатории в Лос-Аламосе Стефен Янгер, и такие группы, как Национальный совет по исследованиям - некоммерческий институт, организованный Национальной академией наук для проведения правительственных технических исследований¹⁹. Военные могут также потребовать не только проверки функционирования новых моделей, но и проведения ядерных испытаний, с целью проверить эффективность проникающих снарядов при разрушении укрепленных целей. На самом деле, между 1987 и 1992 гг. Агенство по ядерной защите (которое сейчас называется Агентством по уменьшению угрозы Министерства обороны США [Defense Threat Reduction Agency]) провело по крайней мере три подземных испытания с целью совершенствования моделей предсказания последствий ядерного взрыва в подземных сооружениях²⁰.

Судя по открытой враждебности, продемонстрированной администрацией Буша по отношению к Договору о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний (ДВЗЯИ)²¹, а также по открытому заявлению в ОЯП о невозможности бесконечного продления действующего моратория на ядерные испытания²², имеется высокая вероятность проведения ядерных испытаний, которые почти наверняка поставят крест на ДВЗЯИ еще до его вступления в силу. Хотя в первый раз Палата представителей отклонила это предложение, в следующем финансовом году администрация Буша запросила 25 миллионов долларов на сокращение с трех лет до 18 месяцев времени, необходимого для проведения подземных испытаний.

Не столь новая доктрина

Не всем известно, что идеи, изложенные в ОЯП, вовсе не новы. Хотя администрация Буша впервые столь открыто и активно реализует эти идеи на высоком уровне, придавая им статус официальной государственной политики, военные стратеги и ученые, разрабатывающие ядерное оружие, уже давно и активно стараются сохранить стратегический запас США и развивать новые виды ядерного оружия как "средства сдерживания" против распространения химического и биологического оружия в странах Глобального Юга, причем этот процесс начался еще во времена падения Берлинской стены²³.

С окончанием холодной войны исчезли и прежние основания для сохранения огромной и дорогостоящей инфраструктуры, связанной с ядерным оружием. Однако новые "основания" не заставили себя долго ждать. Еще до падения Берлинской стены в 1989 г. 150 членов ядерного истеблишмента, отвечающих за вооружения, в том числе и представители промышленности, встретились в Центре исследований национальной безопасности в Лос-Аламосе для выработки новых целей своей деятельности в условиях отсутствия холодной войны. Уже на этой встрече некоторые участники выступали за пересмотр ядерной политики США в отношении распространения ядерного, химического и биологического оружия²⁴. Этот мотив вновь прозвучал в следующем году в докладе "Оценка военного состояния", опубликованном Объединенным комитетом начальников штабов, где в качестве основания для сохранения стратегического ядерного запаса выступала на "возрастающая угроза со стороны третьего мира"²⁵.

Эти идеи были развиты в "Исследовании стратегического сдерживания" (так называемом "Докладе Рида"), выполненном по поручению Командования стратегическими военно-воздушными силами в 1991 г. В черновом варианте говорилось, что "растущее богатство нефтяных государств и стран, недавно вышедших на высокий уровень военного развития, может привести к дерзким и даже сумасшедшим действиям с их стороны", и содержалось призыв к выработке новой политики выбора целей, предполагающей способность поддерживать в полной боевой готовности "Ядерные экспедиционные силы... главным образом, против Китая или объектов третьего мира"²⁶. Возведя такое мышление на уровень государственной оборонной политики, министр обороны Дик Чейни выпустил в 1991 г. сверхсекретный документ "Политика применения ядерного оружия" (ППЯО), поручавший военным начать планирование ядерных ударов против стран, способных разрабатывать ядерное, химическое и биологическое оружие²⁷. Еще в конце 1980-х гг., при выборе целей против СССР и его союзников, некоторые страны Глобального Юга были включены в список целей. Однако включение стран в такой список из соображений ядерного распространения началось в явном виде после появления ППЯО²⁸.

Важно отметить, что идея применения ядерного оружия как средства сдерживания против приобретения или использования запрещенного оружия с самого начала была связана со стремлением разработать новые типы ядерного оружия. Как говорится в статье исследователей из Лос-Аламоса Томаса Даулера и Джозефа Хауэрда, помещенной в "Стратегическом обзоре" в 1991 г., ставка на мощное ядерное оружие, ведущее к массовым жертвам среди гражданского населения, привела к тому, что "существующий ядерный арсенал США не обладают сдерживающим эффектом в отношении Саддама Хусейна и вряд ли сможет сдержать какого-нибудь следующего диктатора"²⁹. Далее авторы выступили за создание бомб "крошки-ньюка" взрывной мощностью 1 kT (1 000 тонн), "мининьюка" мощностью 100 тонн и "микроньюка" мощностью 10 тонн. Военно-воздушные силы тут же откликнулись на этот призыв и в 1991 г. выпустили "Проект КВОМ" (конструкция высокоточного оружия с малой мощностью), с тем, чтобы изучить "надежные варианты противодействия странам третьего мира, в случае применения ими ядерного оружия"³⁰.

Однако разработка ядерного оружия малой мощности была резко приостановлена в 1993 г., когда члены Палаты представителей США Элизабет Ферс (демократ от Орегона) и Джон Спратт (демократ от Южной Каролины) предложили поправку в рамках "Акта об утверждении оборонных мероприятий" на 1994 финансовый год, который запретил министру энергетики проведение "исследований и разработок, могущих привести к производству Соединенными Штатами нового ядерного оружия малой мощности", определяемого этим документом как не превышающее 5 kT. Несмотря на такой поворот событий, планирование роли ядерного оружия как средства сдерживания распространения запрещенного оружия продолжало расширяться.

"Не следует проявлять излишнюю рациональность"

В соответствием с ОЯП 1993-1994 гг., в целом одобрившем ядерную доктрину предыдущей администрации Буша, Страткому было поручено совместно с региональными командующими разработать планы нанесения ядерных ударов по странам, стремящимся приобрести ядерное, химическое или биологическое оружие³¹. Так появился "Список стратегических объектов: уязвимисть, последствия и результаты" (Серебрянные книги), представляющий собой планы "операций, направленных на контрраспространения запрещенного оружия"³². В числе потенциальных целей этих операций назывались Иран, Ирак, Ливия и Северная Корея. К концу 1994 г. Стратком уже разработал план для Командования вооруженных сил США в Европе и готовил аналогичный план для Командования вооруженных сил США в Тихом океане. Однако региональные командующие не склонны были отдавать Страткому контроль над операциями по предотвращению распространения запрещенного оружия, и в 1995 г. этот проект был официально прекращен.

Но прекращение работы над проектом "Серебрянные книги" не означало, что была оставлена сама идея контрраспространения. В том же году Консультативная группа по стратегическим вопросам при Страткоме выпустила обзор "Принципы политики сдерживания в период после окончания холодной войны", в котором утверждалась необходимость сохранения ядерного оружия. Основная рекомендация этого доклада состояла в том, что сдерживание будет эффективным лишь в том случае, если США будут "держать под угрозой" те объекты, которые имеют для противника наибольшую ценность. Однако, как говорится далее, "не следует проявлять излишнюю рациональность при составлении списка таких объектов"³³. В качестве иллюстрации этой мысли авторы приводят следующий случай из времен ливанской войны.

Затем авторы доклада сетуют на то, что "наше общество никогда не примирится с подобными действиями, и это затрудняет сдерживание террористических акций". Поэтому, в заключении доклада говорится, что сдерживание будет эффективным лишь в том случае, если "оно не будет создавать о нас впечатления, как о слишком рациональном и хладнокровном противнике", и содержится призыв к выработке такого национального образа, который бы ясно свидетельствовал о том, что "США могут проявить иррациональность и мстительность, когда нарушаются их жизненные интересы". Проповедуемая в этом докладе политика иррациональности прямо противоречит принципам всех договорных соглашений о нераспространении и разоружении, основанных на предположении о том, что правительства будут придерживаться своих обязательств. Конечно, подтекст предложений, подобных предложениям Консультативной группы по стратегическим вопросам, вряд ли не был замечен такими странами как Северная Корея, которые, возможно, уже могут напуганы военной политикой США.

В феврале следующего года, спустя почти семь лет после падения Берлинской стены, Объединенный комитет начальников штабов формально закрепил роль ядерного оружия в своей "Доктрине совместного театра ядерных операций"³⁴. В первой же фразе этой доктрины утверждается, что "задача ядерных сил США состоит в сдерживании применения оружия массового уничтожения", который, по определении доктрины, включают "ядерное, химическое, биологическое и радиологическое оружие". Включение роли контрраспространения в официальную политику было еще усилено в ноябре 1997 г., когда президент Клинтон издал Президентскую директиву 60, среди прочего поручавшую военным начать разработку общих планов потенциальных ядерных ударов в случае химических или биологических атак. Важно отметить, что при подготовке этой директивы к консультациям ни разу не привлекалось Агентство по контролю над вооружениями и разоружению США, потерявшее свою независимость в 1996 г. после его слияния с Государственным департаментом³⁵.

B61-11

В то время, как в начале 1990-х гг. получала официальное признание новая роль ядерного оружия, возобновился также интерес к развитию ядерных боеприпасов, проникающих в грунт. При подземном взрыве ядерной бомбы в землю направляется гораздо большая доля энергии, чем при наземном взрыве. Проникающие боеприпасы начали разрабатывать еще в конце 1950-х гг. как средство разрушения укрепленных целей. Однако по мере того, как появлялись все более и более мощные бомбы, интерес к проникающим боеголовкам стал снижаться. Краткая вспышка интереса произошла при Картере и Рейгане, но только при администрации Клинтона в арсенал ядерного оружия было добавлено проникающее оружие под названием B61-11.

Разработка B61-11 началась в октябре 1993 г., когда заместитель министра обороны по вопрос атомной энергетики Гарольд Смит³⁶ поручил военно-воздушным силам исследовать возможность замены тяжелой бомбы В53, находившейся на вооружении США, более новой моделью из активного арсенала³⁷. В53 - крупнейшая в то время бомба, состоящая на вооружении США, - имела мощность 9 мегатонн, но не обладала многим требованиям к безопасности, которым отвечали более современные конструкции. В53, получивший прозвище "любимца публики", первоначально задумывался как "разрушитель городов", однако, в 1987 г. администрация Рейгана приостановила снятие этого оружия с вооружения, вновь предназначая ему роль разрушения глубинных советских командных бункеров и других сверхукрепленных целей³⁸.

С 1989 г. к ядерному арсеналу США не было добавлено ни одного нового вида ядерных вооружений. Помощник министра обороны по вопросам международной безопасности в администрации Клинтона, подозревая, что Конгресс не поддержит проект развития проникающих бомб для разрушения укрепленных глубоко под землей объектов, решил не подавать этот план на утверждение Совета по вопросам ядерных вооружений³⁹. Однако к 1994 г. климат уже начал меняться и в первом Обзоре ядерной политики США⁴⁰ было рекомендовано заменить В53. Контроль в Конгрессе перешло к республиканцам, более открыто выступающим в поддержку ядерного оружия, что вполне соответствовало политике Пентагона при Клинтоне. Проект был ускорен и в начале 1995 г. окончательно утвержден Советом по вопросам ядерных вооружений.

Разработанное в результате этого процесса оружие (В61, модификация 11, или В61-11) имеет сверхпрочную внешнюю оболочку и мощность от 0,3 до 340 килотонн. Поскольку она намного легче, чем В53, вес которой составлял 8 900 фунтов, ее может доставлять бомбардировщик "Стелс" В2-А или даже реактивный истребитель F-16. После 13 летных испытаний на удар в 1996 г. (трех на Аляске и десяти на испытательном полигоне Тонопа в штате Невада) военные добавили эту модель в арсенал ядерного оружия. Однако в ходе испытаний были выявлены ограниченные возможности этого оружия проникать сквозь грунт. Хотя предполагалось, что В61-11 должна была взрываться на глубине 15 метров, будучи сброшенной на испытаниях с высоты 40 000 футов она смогла проникнуть лишь на 6 метров в сухой грунт⁴¹ и всего на 2-3 метра в промерзший грунт тундры⁴². Однако еще до того, как эти испытания были завершены, миру уже стало известно о предполагаемом использовании В61-11. Это сделал Гарольд Смит, занимавший в то время пост заместителя министра обороны по ядерным, химическим и биологическим оборонным программам, когда на завтраке с журналистами упомянул об этом оружии в связи с возможностью разрушения предполагаемого подземного завода по производству химического оружия, который Ливия строила в Таруне. Хотя эта опасность очень скоро потеряла актуальность, этот инцидент еще раз укрепил связь между новыми разработками и новым назначением ядерного оружия⁴³.

"Те, кто пострадал бы больше всех"

С первых же дней прихода к власти Буша-старшего и до окончания президентского срока Клинтона совместные доктрины контрраспространения и развития новых "более пригодных" видов вооружения удивительно согласованно перемещались из исследовательских групп и журнальных статей в официальную военную политику и конкретные разработки вооружений. Эта медленная эволюция первоначально осуществлялась обширным ядерным истеблишментом, старающимся оправдать свое существование после окончания холодной войны. Однако, когда в 2001 г. к власти пришел Буш-младший, несколько основных защитников ядерного оружия получили столь ответственные политические должности, что их полномочия позволили им быстро возвести значительную часть этого стратегического мышления в ранг государственной политики.

Например, во многих важных отношениях доклад ОЯП перекликается с идеями доклада "Обоснования и требования к ядерным силам США и контролю за вооружениями", опубликованном в январе 2001 г. Национальным институтом общественной политики. Частично этот доклад был подготовлен прежними военными и правительственными чиновниками, и некоторые участники этого исследования занимают важное положение в нынешней администрации, в том числе:

• Стефан Хэдли, заместитель советника по национальной безопасности;
• Роберт Джозеф, главный руководитель по вопросам распространения, контрраспространения и безопасности отечества при Совете национальной безопасности;
• Стефан Кэмбон, бывший первый заместитель министра обороны по политическим вопросам, ныне - заместитель министра обороны по вопросам разведки;
• Вильям Шнейдер, председатель Совета оборонной науки.

Кроме того, президентом и одним из основателей Национального института общественной политики и главой исследований ядерного оружия был Киф Пейн. Работая в Гудзонском институте у Германа Кана, д-р Пейн выступил соавтором в статье "Победа возможна". В ней он защищал позицию, согласно которой Соединенные Штаты располагают "возможностью и решимостью возводить ядерную войну на все более высокий уровень насилия, пока не будет достигнут приемлемый результат"⁴⁴. В 2001 г. д-р Пейн был назначен председателем Консультативной группы экспертов Пентагона по вопросам концепций сдерживания, а в 2001 и 2003 гг. занимал должность заместителя министра обороны по вопросам военной политики.

Вот еще несколько чиновников из администрации президента, тесно связанных с ядерным оружием или сыгравших важную роль в развитии доктрины контрраспространения:

• Дик Чейни, который будучи mинистром обороны в 1991 г. впервые приказал военным начать планирование ядерных ударов против стран Глобального Юга; ныне занимает пост вице-президента;
• Франклин Миллер, главный автор Президентской директивы 60 и руководитель кампании 1996 г., направленной на значительное расширение числа целей в Китае; ныне главный руководитель оборонной политики и контролю за вооружением при Совете национальной безопасности;
• Стефан Янгер, который будучи заместителем директора по исследованию ядерного оружия в Лос-Аламосе открыто выступал за разработку ядерного оружия малой мощности; ныне директор Агентства Пентагона по уменьшению угрозы.

Эти вооружения представляют большой интерес не только для ядерного истеблишмента, но и для многих подрядчиков из оборонной промышленности, часть из которых еще в 1989 г. на встрече в Лос-Аламосе (где впервые были публично высказаны идеи контрраспространеия) открыто выступали за сохранение роли ядерного оружия в военной политике США. Особое значение в этом отношении имеет корпорация Lockheed Martin (крупнейшего военного подрядчика в США в 2002 финансовом году), с которым имели прямые или косвенные связи восемь ныне действующих политиков⁴⁵. Каждый год Lockheed Martin получает от Министерства энергетики более миллиарда долларов на содержание невадского испытательного полигона, где, по всей видимости, будут проходить испытания новых образцов оружия, а также на деятельность Национальной лаборатории Сандия, где уже проводится предварительная работа по разработке боеприпасов, проникающих в грунт. Кроме того, Northrop Grumman (третий в стране военный подрядчик в 2002 г.), с которым имели связи семь чиновников из администрации⁴⁶, совместно с Lockheed Martin получил в мае 2003 г. контракт на разработку нового интерфейса планирования ядерных ударов ("наведи-и-щелкни"). Эта новая инфраструктура необходима в силу десятикратного увеличения числа потенциальных целей, планируемого в ближайшие 4 года после утверждения новой политики⁴⁷.

Формируясь главным образом под действием интересов относительно небольшого числа ведомств, слишком много потерявших бы при отмене ядерного оружия, американская политика в последние десять лет неуклонно эволюционировала к тому состоянию, которое теперь представляет угрозу для Договора о нераспространении ядерного оружия, Договора о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний, а может быть, и для более полумиллиона людей, которые могут пострадать от взрыва одной только бомбы. Лишившись ограничений, накладываемых во времена холодной войны Советским Союзом, защитники ядерного оружия в нынешней администрации настолько преуспели в выдвижении этой политики на передний план, что в документ о национальной политике включен подробный список потенциальных целей. Активно разрабатывая новые виды ядерного оружия, приписывая ему дополнительную функцию "сдерживания" всех видов запрещенного оружия и средства потенциальной реакции на "неожиданные военные события", администрация Буша поставили США и весь мир на опасный путь возобновления ядерных испытаний и всемирного распространения ядерного оружия, хуже того - на путь применения ядерного оружия первыми, после того как 58 лет назад двумя ослепительными вспышками были уничтожены Хиросима и Нагасаки.