Всегда заявлялось, что системы противоракетной обороны (ПРО), т.е. устройства для сбивания ракет после того, как те запущены, служат двум целям:

• защита войск США на поле боя (посредством системы ПРО сил театра военных действий, среди которых такие ракеты, как "Патриот", применявшиеся в войне в Персидском заливе в 1991 г.); и
• защита "отечества, США" от ракетного нападения (посредством национальной системы ПРО)¹.

На первый взгляд, эти цели кажутся неоспоримыми - а следовательно, и те значительные поддержка и деньги, которые получает эта программа в США. Начиная с 50-х годов, США потратили свыше 100 млрд долларов на ПРО, из которых 60 млрд были потрачены в период после 1983 г., когда президент Рейган провозгласил концепцию стратегической оборонной инициативы². Однако развертывание системы ПРО не снизит ядерных угроз, а только увеличит их. Чтобы понять возникающие угрозы, необходимо рассмотреть программу ПРО в контексте позиции США по вопросу сохранения за собой права нанесения первыми удара и использования первыми ядерного оружия как части их общей военной и политической стратегии.

Впервые право использовать ядерное оружие против неядерной державы было продемонстрировано во время атомной бомбардировки Хиросимы и Нагасаки. (Германия как потенциальная цель была 5 мая 1943 г. исключена из страха перед возможным ответным ядерным ударом с ее стороны³.) Широко распространенное мнение о том, что эти бомбардировки сыграли определенную роль в деле окончания войны⁴, а также оценки ущерба и загрязнения в результате проведения первых послевоенных ядерных испытаний были центральными при выработке ядерной политики США. Это политика предполагала продолжение курса на сохранение ядерного превосходства, если не монополии, США.

Цель США была намного шире, чем угроза ядерного возмездия в ответ на ядерную атаку. Скорее целью США было создание объединенной военной силы, которая сдерживала бы Советский Союз и позволила бы США преследовать свои "жизненные интересы" в разных точках планеты, не боясь при этом вмешательства со стороны СССР. Например, в качестве прелюдии к государственному перевороту в Гватемале при поддержке ЦРУ в 1954 г. США послали в Никарагуа бомбардировщики, способные нести ядерное оружие, - один из многих случаев, когда использованием ядерных сил США угрожали неядерным странам⁵.

Даниэл Эллсберг, бывший военный специалист Пентагона по вопросам ядерного планирования, передавший прессе во время войны во Вьетнаме то, что стало известным под названием "Служебные документы Пентагона", отметил, что многие ядерные угрозы со стороны США были направлены против неядерных стран. Угрозы фактически представляют собой использование ядерного оружия так же, как "ружье, которое приставлено к голове человека в прямой конфронтации, независимо от того, будет спущен курок или нет" ⁶. Отказ США дать в рамках Договора о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО) однозначные гарантии того, что они никогда не будут использовать ядерное оружие против государств, не обладающих ядерным оружием, надо рассматривать в контексте этой истории.

Целью США всегда была возможность использовать военную силу, когда и где они захотят в одностороннем порядке или совместно с несколькими странами, как с санкции Совета безопасности ООН, так и без нее, устрашая возмездием, особенно с помощью оружия массового уничтожения. Начиная с войны во Вьетнаме, устрашение возмездием также включает в себя такую цель, как удержание уровня боевых потерь на достаточно низкой отметке, чтобы можно было предотвратить отрицательную реакцию со стороны американской общественности на интервенцию. Такая демонстрация силы в масштабе всего мира не сопровождается соответствующей системой глобальной ответственности. Это может привести и уже привело к самонадеянности и трагедии. Свержение при поддержке ЦРУ законно выбранного правительства Гватемалы и замена его репрессивной военной диктатурой привела к гибели 200 000 людей во время "актов геноцида", в чем сейчас США уже признали свое участие⁷.

Политика США по ПРО соответствует этой схеме применения силы без ответственности. Однако политика национальной противоракетной обороны может фактически увеличить ядерную угрозу народу США в противоположность заявленному намерению обеспечить его защиту. Для других ядерных государств система ПРО США представляется попыткой получить преимущественное право ядерного возмездия, оставляя США единственным государством с эффективным ядерным арсеналом для нанесения удара первыми или для ответного удара. Конечно, остальные ядерные державы сделают все, чтобы предотвратить подобный исход.

Техническое обоснование такой возможной реакции связано с тем, что ядерное оружие как США, так и России достаточно точное, чтобы уничтожить ядерные силы противоположной стороны до того, как они будут запущены, кроме тех сил, которые спрятаны глубоко под водой, или тех, которые хотя и являются ракетами наземного базирования, но мобильны (теоретически, правда, они все же в какой-то степени уязвимы). У США такого неуязвимого стратегического ядерного оружия, установленного на подводных лодках, значительно больше, чем у России (около 3 500 боеголовок по сравнению с 1600 боеголовками). Более того, Россия сейчас вынуждена для безопасности держать все или почти все свои стратегические подводные лодки в портах, а кроме того, у нее нет средств поддержания большого флота на море. У Китая есть около 20 ракет наземного базирования, способных достигнуть США (каждая снабжена одной боеголовкой), которым для заправки требуется день или чуть больше. У него еще нет развернутых стратегических ядерных сил морского базирования (т.е. лодочных баллистических ракет - БРПЛ), хотя он их уже разрабатывает⁸.

Боязнь первого удара уже создала серьезную угрозу случайного возникновения ядерной войны для США и России. Обе стороны держат тысячи боеголовок в состоянии повышенной боевой готовности, исходя из теории, что они должны быть запущены до того, как будут уничтожены на земле или в порту. Развертывание системы национальной ПРО может сильно осложнить угрозу первого удара и, следовательно, увеличить опасность случайного возникновения ядерной войны.

Рассмотрим простую арифметику. Россия обладает почти 1 200 пусковыми установками, т.е. ракетами и бомбардировщиками, оснащенными обычно более чем одной боеголовкой каждый. Если бы США уничтожили весь российский потенциал нанесения ядерного удара за исключением пары российских стратегических подводных лодок, Россия все равно смогла бы разрушить США с помощью нескольких десятков ядерных ракет. По российским расчетам, США никогда бы не пошли на такой риск. Но если бы США смогли с высокой степенью вероятности сбить оставшиеся несколько десятков ракет после их запуска, то возможность нанесения первого удара со стороны США воспринималась бы значительно острее. Этот осознаваемый риск стал бы увеличиваться по мере того, как число боеголовок со стороны России уменьшалось (поскольку становилось бы все меньше целей, которые надо было бы поражать, особенно, если бы при этом число боеголовок на американской стороне не сокращалось), в связи с тем, что российские ядерные силы сокращались бы в результате износа и отсутствия финансирования для их поддержания.

Такие страшные выкладки, привычные для ядерных военных учреждений, становятся еще более ужасающими с появлением неядерных видов оружия точного наведения, продемонстрированного во время войны в Персидском заливе, а также во время войны НАТО - Югославия. Они показали, что США может уничтожить ядерное оружие противника на земле или в порту с помощью неядерных видов оружия точного наведения. Следовательно, США теоретически могли бы скомпенсировать сокращенное число ядерных боеголовок путем использования при нападении неядерных видов оружия точного наведения. Такие расчеты могут сделать соглашения по сокращению вооружения маловероятными и привести к отказу от уже достигнутых в прошлом сокращений. Проблемы со стороны Китая могут быть еще сложнее, поскольку он, для начала, обладает намного меньшим числом ракет большой дальности.

Поэтому, скорее всего, Россия и Китай отреагируют увеличением своего наступательного потенциала и принятием мер, направленных на то, чтобы помешать реализации планов по системе ПРО. И действительно, Китай уже движется к созданию ракет на твердом топливе, которые можно было бы поддерживать в состоянии повышенной боевой готовности. Опасения Китая в отношении первого удара могут сыграть роль в таких кризисных ситуациях, как потенциальная конфронтация между США и Китаем по Тайваню⁹. Скорее всего, в итоге это привело бы к тому, что нестабильность и опасность случайной катастрофы резко возросли бы.

Возросший риск может также повлечь за собой ряд действий со стороны Европы. Возможно, например, что Германия решит создать у себя потенциал ядерного оружия, обосновав это относительным снижением безопасности Европы вследствие стратегии национальной ПРО США. Согласно газете Washington Post, министр иностранных дел Германии Йошка Фишер недавно напомнил американцам, что "обязательства Германии быть неядерным государством 'всегда основывались на нашем доверии, что США защитят наши интересы, что США, как ведущая ядерная держава, будут гарантировать некоторый порядок'"¹⁰. Или же - как альтернатива - Европейский Союз может решить включить ядерные силы Франции и Великобритании в единые силы Европы - акт, который нарушил бы условия ДНЯО, запрещающего передавать кому бы то ни было или принимать от кого бы то ни было ядерное оружие (Статьи I и II).

Учитывая напряженную ситуацию в мире, а также историю ядерного оружия, включая и тот факт, что США уже использовали ядерное оружие в войне и угрожали его применением неядерным государствам, потенциальные противники скорее всего будут рассматривать развертывание национальной ПРО как часть наступательной стратегии. Вследствие этой вероятной реакции, система ПРО скорее создаст новые опасные проблемы, чем окажется эффективной. Одна только перспектива развертывания этой системы увеличит риск возобновления гонки вооружений как с Россией, так и с Китаем (см. Заявления по поводу противоракетной обороны). Затем, вероятно, последствия потянутся в Индию и Пакистан. Национальная ПРО США может стать центральным элементом в сведении на нет всех усилий по контролю и сокращению вооружений, предпринимавшихся более четырех десятилетий. Вот почему Договор по ПРО рассматривается некоторыми властями как краеугольный камень в деле достижения соглашений по контролю и сокращению вооружений.

Наконец, существует еще одна возможность, которой нельзя пренебрегать: если США все-таки развернут систему ПРО, то они могут сделаться более уязвимыми для ядерного нападения со стороны такого государства, как Корея. (Президент Клинтон должен принять решения относительно развертывания НСПРО осенью 2000 г.) В соответствии с заявлением Национального совета по разведке (National Intelligence Council), предпочтение, отдаваемое такими государствами, как Северная Корея, развитию баллистических ракет перед неракетными средствами доставки, может определяться скорее соображениями "престижа" и "силовой дипломатии", чем фактической эффективностью и надежностью систем доставки оружия¹¹. Если бы эффективность доставки была основным критерием, то выбор, скорее всего, был бы сделан в пользу грузового автомобиля, коммерческого транспортного судна или самолета - мнение, которое также разделяют критики ПРО¹².

Все детали переговоров и соглашений с Северной Кореей указывают на то, что Северная Корея использует развитие ракетной технологии скорее как средство достижения лучшего положения на переговорах с США, Южной Кореей и Японией, чем средство фактической доставки ядерного оружия. Система ПРО США может отнять этот "козырь" при переговорах, что поставит под угрозу текущие стратегии и соглашения, благодаря которым Северная Корея приостановила разработку новых ракет и согласилась на инспекцию своих ядерных объектов. Другими словами, система ПРО может одновременно сорвать дипломатические соглашения с Северной Кореей и подтолкнуть рассерженный Китай к более тесному сотрудничеству с нею. Это может создать большую опасность для США, поскольку в таких обстоятельствах ядерная стратегия Северной Кореи может меньше полагаться на дипломатию, а больше следовать планам "действий в условиях чрезвычайных обстоятельств" по доставке ядерного оружия неракетными средствами.

Даже одна или несколько ядерных боеголовок, взорвавшихся на земле США, принесли бы такие разрушения, которые США еще никогда не испытывали. Учитывая стремление США вести себя свободно за рубежом, а также их рефлекторную ориентацию на защиту военными средствами и изощренными техническими методами, а не международными соглашениями, ПРО, по-видимому, выглядит привлекательной концепцией. Но сохраняя иллюзию, что она может обеспечить безопасность в одностороннем порядке, даже если при этом увеличится неуверенность в своей безопасности других ядерных государств и потенциально ядерных государств, США усугубят ядерные угрозы для всех, включая и свой собственный народ. На это указывает и то, что США продолжают оставаться уязвимыми после того, как они потратили почти 1 трлн долларов (при совокупных затратах на ядерное оружие в 5,5 трлн долларов) на различные средства защиты от ядерного оружия¹³.

Стратегическое значение развития оборонительных систем ПРО было бы, конечно, другим, если бы оно совершалось в контексте подлинного ядерного разоружения. Такие системы не стали бы частью ядерного потенциала первого удара. Однако даже в контексте ядерного разоружения такие системы могли бы рассматриваться как угрожающие, если бы только, возможно, они не были развернуты в рамках глобальных договоренностей (например: по защите от какой бы то ни было страны, нарушившей режим разоружения). Хотя мы сомневаемся, что такие системы (которые в высшей степени дороги и скорее всего будут оставаться ненадежными) были бы полезной статьей расходов даже в таком контексте, их дестабилизирующее воздействие на международную безопасность скорее всего уменьшится, по крайней мере, в том, что касается ядерного оружия.

Разница между развертыванием ПРО до и после разоружения была признана в плане, который президент Рейган предложил президенту Горбачеву во время саммита в Рейкьявике 1986 г.¹⁴ Согласно этому плану, до того, как США и Россия развернут совместную систему ПРО, оба этих государства разоружатся и уничтожат все свои ядерные ракеты. Было много трудностей со Стратегической оборонной инициативой президента Рейгана, в том числе и тот факт, что она включала ядерное оружие в космосе, так что это не был план полного разоружения. Он мог оставить США с огромным преимуществом - по крайней мере, президент Горбачев его отверг на этом основании. Но план Рейгана, по крайней мере, неявно признавал принцип необходимости отказа от потенциала первого удара до того, как можно будет развернуть систему ПРО. Этот принцип был выброшен за борт в сегодняшней спешке с ПРО. Нельзя рассматривать систему ПРО вне контекста полного и контролируемого ядерного разоружения или, на самый крайний случай, вне контекста снятия боеголовок с носителей, причем боеголовки и все ядерные оружейные материалы должны храниться под контролем со стороны нескольких государств.

Учитывая то, что ядерные материалы, а также сведения по изготовлению ядерного оружия сейчас широко распостранены, невозможно обеспечить абсолютную защиту от ядерного оружия. Момент для этого, если он и был, упущен с бомбардировкой Хиросимы. Сейчас самое лучшее - взять твердый и устойчивый курс на подлинное и всестороннее ядерное разоружение. ДНЯО, договор, который обязывает его участников двигаться на пути создания мира без ядерного оружия, находится во все большей опасности. США должны изменить свой курс и встать на путь разоружения и признания юрисдикции международных органов, включая признание консультативного заключения Международного суда по Статье VI ДНЯО (см. рекомендации IEER для Конференции по ДНЯО).